Как эсэсовцы, каратели и уголовники стали политзаключёнными — глазами очевидца
http://eotperm.ru/?p=639
Я в 92-ом принимал участие в освобождении последних 11 шпионов. Пьяный Ельцин подписал указ об «амнистии» шпионов. Про это ещё фильм сняли Свердловская и Пермская киностудии, и я там тоже попал в кадр. Смысл таков: приехали эти «бывшие», которые сидели в 35-й колонии, открыли мемориальную доску. Я принимал участие со стороны Управления. Церемонии, встречи тех, которые сидели – половина из них пьяные приехали, как урки какие-то.
Корреспондент: а как они распределяли указания? У них был какой-то центр?
Терентьев: Конечно! У евреев был свой раввин, Вутка. Они изучали еврейский язык, всё было разрешено. Но это же «страшный режим»! В 37-й колонии (я там знаю начальника оперчасти) даже китайский язык изучали. Английский – это в порядке вещей. Которые разведчики попались (кто на бабах попался, кто-то пытался перейти, и даже переходили к американцам, а потом возвращались, вкусив эти прелести), те английский разговорный практиковали. Значит, эти евреи еврейский изучали, потому что собирались потом в Израиль уехать. Вот, какие были «сатрапы» в колонии, не давали ничего! Ужас! За каждым, ехавшим в колонию, несколько чемоданов книг было.
Корреспондент: Когда я был на экскурсии в музее «Пермь-36», экскурсовод нашей группе рассказывала, что работа по набивке этих самых ТЭНов была самой опасной. Заболевали смертельным заболеванием – силикозом лёгких. Сергей Адамович, видимо, очень больной!
Терентьев: Ну, вы же видели Ковалёва – всё «слава Богу». Вот, говорят, «заболеванием» они болели, а такого как Солженицын в лагере от рака вылечили! Рак неизлечимым считается, а его вылечили! Вот какая медицина была! Не дай бог, кто бы там заболел!
Корреспондент: В этом музее показывают барак, где жили заключенные. В помещении стоят грубо сколоченные двухъярусные деревянные нары, на которых нет ни белья, ни матрасов. Так всё и было?
Терентьев: Никогда не было того, чтобы человек спал на досках. Можно взять «порядок», приказы эти старые сохранились, или нормы довольствия осужденных, есть такие внутриведомственные, что положено каждому осужденному. Там ведь всё расписано! Начиная с сапог, ботинок, кальсон, трусов, маек, варежек на работу, где он должен спать, и заканчивая тем, сколько раз должно меняться постельное бельё и т.д.
Корреспондент: А форма одежды у заключённых какая была? Такая, как в музее показывают, полосатая?
ерентьев: Да ну, вы что! Это враньё! Форма черная была.
Корреспондент: Вы были куратором 36-ой колонии с 1972-ой по 1975-ый год. Скажите, какое количество человек содержалось в колонии? По версии экскурсоводов сначала было 1000 человек, потом было 800, ну а где-то в 70-х, 80-х – по 300 человек.
Терентьев: Колония была рассчитана на наполнение 220 человек.
и т.д.
честным французским историкам коллаборациониста тож ене мешает ознакомиться
Я в 92-ом принимал участие в освобождении последних 11 шпионов. Пьяный Ельцин подписал указ об «амнистии» шпионов. Про это ещё фильм сняли Свердловская и Пермская киностудии, и я там тоже попал в кадр. Смысл таков: приехали эти «бывшие», которые сидели в 35-й колонии, открыли мемориальную доску. Я принимал участие со стороны Управления. Церемонии, встречи тех, которые сидели – половина из них пьяные приехали, как урки какие-то.
Корреспондент: а как они распределяли указания? У них был какой-то центр?
Терентьев: Конечно! У евреев был свой раввин, Вутка. Они изучали еврейский язык, всё было разрешено. Но это же «страшный режим»! В 37-й колонии (я там знаю начальника оперчасти) даже китайский язык изучали. Английский – это в порядке вещей. Которые разведчики попались (кто на бабах попался, кто-то пытался перейти, и даже переходили к американцам, а потом возвращались, вкусив эти прелести), те английский разговорный практиковали. Значит, эти евреи еврейский изучали, потому что собирались потом в Израиль уехать. Вот, какие были «сатрапы» в колонии, не давали ничего! Ужас! За каждым, ехавшим в колонию, несколько чемоданов книг было.
Корреспондент: Когда я был на экскурсии в музее «Пермь-36», экскурсовод нашей группе рассказывала, что работа по набивке этих самых ТЭНов была самой опасной. Заболевали смертельным заболеванием – силикозом лёгких. Сергей Адамович, видимо, очень больной!
Терентьев: Ну, вы же видели Ковалёва – всё «слава Богу». Вот, говорят, «заболеванием» они болели, а такого как Солженицын в лагере от рака вылечили! Рак неизлечимым считается, а его вылечили! Вот какая медицина была! Не дай бог, кто бы там заболел!
Корреспондент: В этом музее показывают барак, где жили заключенные. В помещении стоят грубо сколоченные двухъярусные деревянные нары, на которых нет ни белья, ни матрасов. Так всё и было?
Терентьев: Никогда не было того, чтобы человек спал на досках. Можно взять «порядок», приказы эти старые сохранились, или нормы довольствия осужденных, есть такие внутриведомственные, что положено каждому осужденному. Там ведь всё расписано! Начиная с сапог, ботинок, кальсон, трусов, маек, варежек на работу, где он должен спать, и заканчивая тем, сколько раз должно меняться постельное бельё и т.д.
Корреспондент: А форма одежды у заключённых какая была? Такая, как в музее показывают, полосатая?
ерентьев: Да ну, вы что! Это враньё! Форма черная была.
Корреспондент: Вы были куратором 36-ой колонии с 1972-ой по 1975-ый год. Скажите, какое количество человек содержалось в колонии? По версии экскурсоводов сначала было 1000 человек, потом было 800, ну а где-то в 70-х, 80-х – по 300 человек.
Терентьев: Колония была рассчитана на наполнение 220 человек.
и т.д.
честным французским историкам коллаборациониста тож ене мешает ознакомиться