перебежчик о РОА

комрад labas в одном из своих содержательнейших постов поведал историю о некоем Михаиле Корякове, после войны служившем в советской репатриационной миссии в Париже, а затем смывшемся на Запад.

случайно (а может знак свыше), упоминавшаяся в посте книжица данного гражданина "Je me mets hors la loi: Pourquoi je ne rentre pas en Russie soviétique" попалась мне на глаза, и естественно не устоял.

Не знаю, как в немецком варианте, во французском много и уныло рассказываентся о пребывание данного писателя в плену, и среди прочего о его встрече с власовцами, о чем мне показалось достойным вынести на всеобщее внимание.

Вобщем корреспондент капитан Советской Армии Михаил Коряков попал в госпиталь в Бунцлау (нынешний польский Болеславец). После выхода из госпиталя он получил 6 дней отпуска, которые использовал шатаясь по городу и окрестностях в созерцинии памятников. В том числе могилу Кутузова. Между делом защитил некую дивицу от посягательств советских солдат. В последний день 22 апреля 1945 г. поступило сообщение о прыве немцев и всех шатающихся собрали в сводный отряд для обороны города. Там, якобы, он был послан в деревню на поиски пропитания, где его и застала немецкая атака. Оказавшись меж двух огней наступающих и обороняющися, пытался сховаться в канаве, откуда его извлек, якобы, "здоровенный немецкий солдат" и передал гитлерюгендовцу, который под угрозой оружия заставил г-на Корякова следовать за наступающими немецкими частями в первой линии. Вечером он был передан для допроса некоему лейтенанту, который избил его за "насилия над немецкими женщинами" и приказал расстрелять. В это время прибежал некий немецкий крестьянин с кучей "толстых дочерей" и стали бурно выступать. После этого растрел был отменен и корреспондента отвели в сарай, где уже держали трех сбитых летчиков. Суть сцены не разъясняется. Сам автор в прцессе избиения потерявший очки, лиц не раглядел. Предполагаю, что семья, защищеной им девицы.

В сарае один из летчиков, рассказывал, что незадолго до того, как был сбит, наблюдал встречу армий СССР и США. В следующие дни пленных стало много больше, и немцы решили отделить офицеров, однако только четверо, включая писателя пошли на это. 4-х офицеров перевезли в Ратибор, где уже содержались другие советские и польские офицеры, и один француз. По-видимому, автор говорил по-французски. Там их заставляли работать на какой-то ферме. Затем автора как журналиста перевезли в район города Ауссуг.

на заре я вышел подышать воздухом. Часовой в каске шагал перед домом сто шагов туда, сто обратно. Я смотрел на него замерев, не решаясь спуститься с крыльца. Вдруг, улыбаясь, он заговорил со мной по-русски:
- Прекрасное утро для прогулки, товарищ командир.

Часовой был русским с широкими плечами и короткими ногами со следами сифилиса на лице. Эта нескладная фигура смотрела на меня ясными и искренними глазами:
- Позвольте спросить, товарищ командир, что означают четыре звезды на ваших погонах?
- Это звание капитана.
- Да! Раньше было не так. Знаки не были такими. Я был взят в плен в 41-м под Вязьмой. Сейчас все изменилось у вас. Все вернулось к старому режиму. Простите, товарищ капитан, часовым запрещено говорить с пленными. Здесь строго с этим. Может быть вы хотите встретиться с нами? Видите небольшой домик у столовой? Это там. Мои товарищи будут рады поговорить с вами.
И он ушел маршируя по немецки.
,,,,,
поскольку я все еще был пленником, двое человек меня повели в столовую... перед большим котлом стояли солдаты. Большинство были сутулыми и в очках - профессиональные отличия типографских работников не стираются... На их рукавах была нашивка "Don-Kuban". Эти типографские были не столь безобидны, как казались, они участвовали в завоевании России по своему. Один из них приблизился ко мне:
- Миллерово... zwei jahre... Миллерово.

Я смотре на него не понимая, и не улыбаясь... Повидимому, проведя два года в Миллерово, он искал земляков. Его наверняка огорчит, что яне из Миллерово. Но по случаю, я бывал в Миллеров перед войной и мог ему ответить, но не успел... Солдаты окружили меня и немецкий офицер, приблизившись ко мне сказал по-русски:
- Ну что? Как там поживает Товарищ Сталин?

В этот раз я был не только удивлен, я впал в ступор, не пятаясь скрыть удивление, я оглядел офицера с ног до головы. Он был в черном мундире с черепом и костями:
- Позвольте представиться, - продолжал он - Паршин, батальонный комиссар.
Немцы со своми котелками отошли, но круг вокруг меня стал более плотным. У всех были обычные русские лица... c высокими скулами и приплюснутыми носами.
- Не волнуйся капитан, - продолжал комиссар, - поговори с людьми. Товарищ Сталин не передавал нам привет? Без сомнений, он грозит нас повесить?
Коренастый и кривоногий он стоял крепко на земле. Его манера говорить соответствовала типичному советскому пропагандисту, агенту Партии. Где нибудь в Твери или Вятке таких ставят в пример другим. Они привыкли разговаривать с "массами" кто бы они не были рабочие завода, колхозники, завоевывать доверие женщин и стариков.
- без сомнений, думал я, он занимал важный пост в партии, Я не могу ошибаться.
- Я и капитан, - обратился он к солдатам - товарищи по несчастью. Он тоже журналист.
- Вы журналист, - спросил я.
- Я служил Партии директором газеты "Курская Правда" - он широко улыбнулся. - я начал войну как политрук и через два месяца стал комиссаром батальона,заместителем начальника политуправления. И теперь через два года я опять работаю в газете.
- Здесь? Вы работаете в немецкой газете?
- Зачеи в немецкой? Нет в русской. Мы издаем здесь газету "Голос народа". Я директор газеты. Товарищ Сталин даже не подозревает чем занимаются здесь его коммунисты...
,,,
Это был русский на немецкий манер. Что таится в его голове? Ленинизм? Гитлеризм? Ведь это не тоже самое?
Окружившие меня солдаты были совсем из другого теста. Они смотрели на меня по доброму, с интересом, и как только мы сели за стол хлебать нашу баланду (комиссар обедал отдельно) они кинулись задавать мне вопросы все одновременно. Прежде всего солдаты интересовались Красной Армией:
- Какие новые звания? Новые награды? Новое оружие?
Они много интересовались деталями, мелочами. Ощущалось, что для них Красная Армия была ИХ армией! Все спрашивали меня - бывал ли я в их краях: в Орле, Тамбове или Твери... Как дела в их краях? Как обстоят дела с питанием? Начали ли востанавливать города, заводы? СССР был все для них: их жены, их дети, их родители, их деревни. В тоже время СССР это был Сталин. И о Сталине они говорили без насмешек. Они не говорили "Наш Отец Сталин", но чаще "Товарищ Сталин". Несмотря ни на что, Сталин держал в своих руках судьбы России и их собственные, их из армии Власова. Их повесят? Важный вопрос. Война подошла к концу и расплата приближалась.

Тем временем вернулся комиссар: Все за работу! Завтра выпуск!
Газета должна выйти в двух цветах, праздничный выпуск к Пасхе.

- Наши солдаты в типографии говорят только о том, что нас ждет - начал комиссар - Пока шла война, мы не думали, но теперь... Что нас ждет? Нас повесят?
- Некоторых обязательно повесят, - ответил я уклончиво - под Бунцлау в Силезии мы захватили одного власовца танкиста. Его привязали к двум березам.

Комиссар застыл:
- разве это наша ошибка? скажи капитан? Меня взяли в плен под Ростовом в 41-м. Я сорвал мои нашивки с рукавов, я хотел скрыть, что я комиссар. Один мерзавец меня выдал. Ты знаешь - комисаров расстреливали первыми. СС мне сказали ясно - либо ты работаешь на нас, либо тебя расстреляют. Я сказал да, и тут же меня сделали директором газеты....
- это уже боле 3-х лет - сказал я жестко...
- мы все у стенки. Нам некуда бежать, ответил комиссар - но мы не виноваты, нас заставили. Жизнь стоит того, что бы за нее цепляться....

Всем знакома фраза "война рождает героев". Однако, не менее, чем героизм, война пробуждает жажду жизни любой ценой...

В России комиссар был кавалером ордена Красной Звезды. Но всегда есть люди, которые не верят ни в Красную Звезду, ни в иконы... они живут только для себя, используя ситуацию... для них вопрос кому служить Сталину или Гитлеру не имеет значения. Когда нужно было служить Сталину, комиссар служил Сталину. Положение вещей изменилось в пользу Гитлера и тот же самый комиссар пошел служить Гитлеру...

вот такое вот мнение антисоветчика о "борцах с режимом"....

---

еще одно
Угримов. О РОА и генерале Власове.