французская таможня в 1817 году
как то в нашем зерцале мыслей (т.е. ЖЖ) был разговор про то, что в старину, якобы не было ни паспортов, ни виз, ни таможен...
просто так, мало показательный, не совсем характерный, но рассказ на эту тему современника...
из сочинений Николая Греча...
оригинал ТУТ
действие происходит в 1817 г. Автор писем отправился в поездку по Франции и Германии из Кронштадта на военном корабле «Не тронь меня», в эскадре адмирала Кроуна, направленой для эвакуации российских войск из Франции, размещенных там после победы над Наполеоном. Эскадра вышла в море 14 мая 1817 г. и прибыла в Кале 9 июня.
***
Поутру сигналом с вице-адмиральскаго корабля объявлено было пассажирам, чтоб они приготовились съехать на берег. Я взялся успокоить наших дам в разсуждении таможенных обязанностей, нагрузил пребольшую лодку их пожитками, и отправился в порт. При самом входе отобрали у меня паспорт.
...отправился я в таможню. Признаюсь, я не ожидал такого благороднаго обращения в таможне и таможне Французской. Инспектор, узнав, что я Русский, приказал чиновникам отправить меня как можно скорее: они просили меня отомкнуть некоторые из сундуков, заглянули в них сверху, и, увидев белье и книги, просили извенения, что меня безпокоили. Тюков, обтянутых рогожами, вовсе не досматривали.
Одна только вещь остановила их — карета генеральши Жомини. Они объявили мне, что с каждой кареты, вывозимой из-за границы, берут третью долю цены ея, и хранят до вывоза оной из Франции в таможне. "Это наблюдается в отношении к иностранным произведениям, возразил я, но эта карета за год пред сим сделана и куплена в Париже, и теперь возвращается туда, следственно не может подходить под это правило",
— Вы правы, сказал инспектор, но на это надобно иметь письменное свидетельство. Есть ли оно у вас?
— "Свидетельства нет, отвечал я, но...»
— Точно ли вы знаете, что эта карета Французская?
— «Точно»
— Вы русский офицер, и нам довольно одного вашего слова. Господин коммисар! извольте пропустить карету: она свободна!
Должно заметить, что надлежало бы заплатить за карету по крайней мере 500 франков!
Уважение и приверженность к Русским примечаю я на каждом шагу. При всяком случае Французы стараются изъявлять уважение свое к нашему Государю, называя его своим благодетелем и спасителем. Не думайте, чтоб они стали скрывать свои чувства и мысли. Город Кале питается от английских крох: он обязан Англичанам существованием своим и благоденствием; но жители не скрываютъ своей ненависти к ним и при всяком удобном случае стараются ее выказывать. Одна женщина, продав при мне англичанину на несколько сот франков товара, по выходе его из лавки стала его немилосердо бранить. — «Как вы можете так обижать Англичанъ?» спросил я ее: «они привозятъ половину золота в Кале.» — «Знаем, сударь, знаем, — отвечала она, — но золото их не ослепит нас; мы берем с них деньги, потому что мы купцы, а браним их, потому что мы Французы. И стыдно было бы, если б город Кале уступил в этом Франции потому только, что получает бездельные барыши от Англичан!» — Что отвечать на такое красноречие? Все Французы уверены, что Англичане виною всех их заблуждений, всех несчастий и кровопролитий, что они причинили революцию, что они возвели на престол Бонапарта, и вторично прислали его с острова Эльбы и пр. пр. Легкое средство оправдываться! И они не примечают, что унижают самих себя, воображая, что были слепыми орудиями врагов своих...
заключительная фраза, я думаю, может актуальна не только применительно к французам начала 19 века...
© С.В.Дыбов, 2008 г.
из сочинений Николая Греча...
оригинал ТУТ
действие происходит в 1817 г. Автор писем отправился в поездку по Франции и Германии из Кронштадта на военном корабле «Не тронь меня», в эскадре адмирала Кроуна, направленой для эвакуации российских войск из Франции, размещенных там после победы над Наполеоном. Эскадра вышла в море 14 мая 1817 г. и прибыла в Кале 9 июня.
***
Поутру сигналом с вице-адмиральскаго корабля объявлено было пассажирам, чтоб они приготовились съехать на берег. Я взялся успокоить наших дам в разсуждении таможенных обязанностей, нагрузил пребольшую лодку их пожитками, и отправился в порт. При самом входе отобрали у меня паспорт.
...отправился я в таможню. Признаюсь, я не ожидал такого благороднаго обращения в таможне и таможне Французской. Инспектор, узнав, что я Русский, приказал чиновникам отправить меня как можно скорее: они просили меня отомкнуть некоторые из сундуков, заглянули в них сверху, и, увидев белье и книги, просили извенения, что меня безпокоили. Тюков, обтянутых рогожами, вовсе не досматривали.
Одна только вещь остановила их — карета генеральши Жомини. Они объявили мне, что с каждой кареты, вывозимой из-за границы, берут третью долю цены ея, и хранят до вывоза оной из Франции в таможне. "Это наблюдается в отношении к иностранным произведениям, возразил я, но эта карета за год пред сим сделана и куплена в Париже, и теперь возвращается туда, следственно не может подходить под это правило",
— Вы правы, сказал инспектор, но на это надобно иметь письменное свидетельство. Есть ли оно у вас?
— "Свидетельства нет, отвечал я, но...»
— Точно ли вы знаете, что эта карета Французская?
— «Точно»
— Вы русский офицер, и нам довольно одного вашего слова. Господин коммисар! извольте пропустить карету: она свободна!
Должно заметить, что надлежало бы заплатить за карету по крайней мере 500 франков!
Уважение и приверженность к Русским примечаю я на каждом шагу. При всяком случае Французы стараются изъявлять уважение свое к нашему Государю, называя его своим благодетелем и спасителем. Не думайте, чтоб они стали скрывать свои чувства и мысли. Город Кале питается от английских крох: он обязан Англичанам существованием своим и благоденствием; но жители не скрываютъ своей ненависти к ним и при всяком удобном случае стараются ее выказывать. Одна женщина, продав при мне англичанину на несколько сот франков товара, по выходе его из лавки стала его немилосердо бранить. — «Как вы можете так обижать Англичанъ?» спросил я ее: «они привозятъ половину золота в Кале.» — «Знаем, сударь, знаем, — отвечала она, — но золото их не ослепит нас; мы берем с них деньги, потому что мы купцы, а браним их, потому что мы Французы. И стыдно было бы, если б город Кале уступил в этом Франции потому только, что получает бездельные барыши от Англичан!» — Что отвечать на такое красноречие? Все Французы уверены, что Англичане виною всех их заблуждений, всех несчастий и кровопролитий, что они причинили революцию, что они возвели на престол Бонапарта, и вторично прислали его с острова Эльбы и пр. пр. Легкое средство оправдываться! И они не примечают, что унижают самих себя, воображая, что были слепыми орудиями врагов своих...
заключительная фраза, я думаю, может актуальна не только применительно к французам начала 19 века...
© С.В.Дыбов, 2008 г.